Можно представить себе много ситуаций, когда аудифильничанье неуместно. Допустим, сидите вы в пустой комнате, из которой уже все продано, и ждете, когда придет последний покупатель за вашим “Бэнг энд Олафсон” (или какой у вас там marantz). Впрочем, денег вернуть долги все равно не хватит. Жизнь не удалась? Хех, поставьте Manu Chao. Усложняем условия. Пусть ситуация будет приятней. Непосильным трудом вы заработали себе много вещей, предметов и два “Бэнг энд Олафсен” – а радости как не было, так и нет. Утеряны ориентиры, не к чему стремиться, радость хватательного рефлекса притупилась. Еще не поздно – поставьте Manu Chao и шанс появится. А теперь представим себе трехуровневый флэт, три “Бэнг энд Олафсен” (по одному на этаж) и 30000 курьеров по всему городу у вас на побегушках… вот тут Manu Chao уже не поможет. Потому как музыка эта простая, демократичная, а главное – веселая и здравая. Представьте себе сэмплоделику “Ножа для фрау Мюллер”, социальную неприкаянность “Запрещенных Барабанщиков” и южный интернациональный драйв, аналогов которому у нас попросту нет – разве что виртуальная бабелевская Одесса, помноженная на число “пи”. Родившийся в Париже у родителей-испанцев, Manu Chao с ранних лет запал на естественный анархизм, мультиязыковый контекст и припанкованный латиноамериканский шансон. Все три составляющих доведены до совершенства, и единственное, на что остается сетовать слушателям – некоторая повторяемость ходов. Но и тут отечественные аналогии едва ли уместны, судьба “Воплей Видоплясова” Manu Chao не грозит. Ну такая у него карма – как тот комар, которого швыряй не швыряй, а далеко не забросишь. В астральном зазеркалье стоит он где-то между мифом о Боливаре и мифом о Pizzicato5, чешет голую ногу, говорит на трех языках сразу, косячок за ухом, и в глазах… конечно же, безоблачная светлая маньяна…
MANU CHAO
ESPERANZA (2001)
– 2001
АНСАМБЛЬ ЭМИ П/У МЕЩЕРИНА
EASY USSR (2001)
У нас была Великая Эпоха. Почему – понятно еще не всем, но неоспоримые улики постепенно подбираются. Так бум easy-listening и lounge-музыки, завезенный к нам недавно, оказался обыкновенным реэкспортом. Я хорошо помню, как это все было на самом деле. Родители с утра уходили на работу, а я включал на весь день телевизор. Включал, в сущности ради одного: где-то около одиннадцати часов утра все мельтешение на экране прекращалось и уступало место настроечной таблице (тогда я еще не знал, что это слегка адаптированная буддистская мандала для медитаций). Одновременно начинала звучать музыка – именно та, что любовно собрана на этом альбоме. Против такого двойного удара устоять было невозможно. Именно здесь кроются причины беспрецедентно высокого процента одаренных личностей в СССР – давайте честно оставим в покое великую русскую литературу. В наш с вами генокод вшита не она, а великая советская электронная музыка. Это в наше время ее, сэмплируя на граммы, двигают нам пушеры из “Ножей для FM”, а тогда, в эпоху электронного коммунизма, опиум для народа был бесплатным и круглосуточным. Под этот кальян мюриды учились вышней жизненной мудрости у лототрона спортлото (“Воздушная кукуруза”, альтернативное народное название – “Мама шила мне штаны из березовой коры”), искали ее в танце (“Танцуем шейк”), метафизически братались с Кубой (“Куба, моя Куба”), за 20 лет до Гэбриэла слушали японскую, эстонскую и перуанскую этнику. Под мегахит “Эль Бимбо” советский народ, сам того не замечая, терял девственность, под “Танец эфиопского шута” помогал голодающей Африке, под “Танец пингвинов” – пингвинам, а под тему “На колхозной птицеферме” любовался своим вегетарианским Волком в мультфильмах, высмеивающих культ насилия. Трудно поверить, что все это, в общем-то, достижения одного махатмы Мещерина. Перечислять их – дело неблагодарное: он изобрел практически все. После этого нет никаких оснований не соглашаться с Троицким в том, что “Мещерин, после Штокхаузена, пожалуй,- самый выдающийся экспонат раннего этапа развития электронной музыки… Те, кто музыку не знает, не особо любит и не гонится за уникальными новыми ощущениями, могут продолжить слушать то, что они слушают. Но люди со вкусом, с понятием, конечно же, поставят Ансамбль ЭМИ п/у Мещерина на первое место в своих хит-парадах”.
– 2001
GREENSLADE
LARGE AFTERNOON (2000)
Я знаю – где-то далеко есть такой город, небольшой и спокойный. Волны модной музыки издыхают где-то на полпути к нему, газеты давно туда не ходят, самолеты – не падают, вода там такая мокрая, и гора есть – такая здоровая. И надо сказать, люди там живут довольно завидно – ни одного вечера без party, иронической драки на танцплощадке и еженощной попытки групповой любви. Излишне и говорить, что музыку тамошние особые люди слушают особенную. Другим ее ставить рискованно, а то ведь потом из этого отеля “Калифорния” так никуда и не уедешь – останешься слоняться по коридорам, подметая пол потертыми клешами. Плезантвиль раскрасили, но в конце главной улицы – снова ее начало. Новый альбом вышел после 25-летнего перерыва. Когда-то, в 70-ых годах прошлого века, Greenslade числились в одной когорте с Yes, Genesis и Floyd – этакие прогрессивно-правофланговые воители сдвоенных клавишных. И вот, во времена, когда прогроку приходится, мягко говоря, нелегко, Дэйв Гринслейд выбирает любопытный способ решения проблем. Как мифическая леди Godiva, выводит он под уздцы свое семидесятничество и, оседлав его невзирая на задраенные окрест ставни, с широкой улыбкой невинно проезжает по главной улице через годы, через расстояния. Абсолютный must have для всех поклонников Рика Уэйкмена, группы Asia и, конечно же, Дэйва Гринслэйда. Саду еще долго цвесть.
– 2001
ROWE / MULLER / SUGIMOTO
THE WORLD TURNED UPSIDE DOWN (2000)
Это только потом, если вы заинтересуетесь – “что ж это было?”, то узнаете все на самом деле. И что большинство звуков похожих на те, которые издает пустая квартира по ночам, принадлежит гитарам. И что обаятельный нойзовый беспорядок при их извлечении был ничем иным, как знаменитой концертной импровизацией англо-швейцарско-японского трио в Париже. Список странных несовпадений (и это при минимализме самой музыки) можно продолжить и дальше – имя альбома, которое поначалу кажется совершенно недвусмысленным и таким понятным, на проверку оказывается калькой названия книги о восстании американских колоний против британской короны. И все-таки все некузявые расхождения своих ощущений с реальностью вы простите. Ибо главным настроением этой удивительно музыкальной электронной возни с шуршалками, скрипелками, подвернувшимися перкуссиями, полуночным радио, гитарными грифами и другими предметами с обложки, является всепобеждающий, безграничный солипсизм. Пусть и на один вечер! зато интимная аудио-невнятица ласково, но непреклонно снимет с вас логику, расстегнет воспоминания и прильнет к вашей интуиции… И раны затянутся, и переломы срастутся. Странное ощущение – звуки создают одновременно иллюзию и движения, и устойчивости; приглушенная громкость заставляет вживаться в звуковую текстуру, тембр, пространственность, и переживать их заботы и радости как свои собственные. Такого деликатного и поэтического нойз-джоба мне лично еще слышать не доводилось.
– 2001
PASTACAS
KORVAKLAPID (2001)
Наших матерых музыкантищ как-то слышно издалека; для них – максидромы, ипподромы и арены, для них, играя туш, горят глаза и дамы заполняют перерыв. Единожды всунув ногу в туфельку радиоформата, они не оставят шансов на спасение даже в полуночной маршрутке. Но не в Эстонии. Может, от идеи клонировать полторы музыкальные идеи оберегает хуторской уклад? За псевдонимом Pastacas скрывается художник и музыкант Рамо Тедер, назвавший свой проект по имени своего любимого инструмента – шариковой ручки. А мудреное эстонское название альбома означает попросту “стереонаушники”. Если у вас есть под рукой и то, и другое – значит, половина жизни уже удалась. Чтобы добрать оставшееся, неплохо бы еще вырулить на безлюдную прибалтийскую трассу и, включив эту музыку, отправиться в бесцельное прекрасное далеко. В пресс-релизе говорится что-то о похожести на саундтрэки к советским мультфильмам 60-80-ых – должно быть это звучит модно, но у них там и пресловутые советские 60-80-ые, видимо, были какими-то другими. Приджазованный драм-энд-басс, с несложными, но миловидными брейкбитовыми вставками и легкими электронными завитушками, действительно звучит как игрушечный и иногда съежжает словно с горки в электоропоп веселой карусели. Но не это настроение здесь верховодит. Полное благополучие. Душевное. Не помню, когда в последний раз слышал такую непустую и в то же время умиротворенную музыку. Песни как-то больше о простом: о супе из цыпленка, о кофемолках, о девичьем смехе – а выходит сплошная радостная музыкальная икебана. Несложные фильтры, закольцованные расслабленные мелодии так подходят к этой приземленной стремительности: не иначе сама Шенгения радуется своим птичьим полетам, напевая на птичьем языке.
– 2001