Шесть амбиентных пьес, давших незамысловатое название альбому, поначалу ничем не удивляют. Так бывает с хорошим кинофильмом: оказавшись без всякой прелюдии в гуще действия, зритель недоумевает и уже теребит у выхода черную занавеску – тогда как надо было всего лишь немного подождать. И буквально во второй пьесе стереотипные амбиентные штучки расступаются, чтобы освободить плотный псевдоориентальный звук в незаметном обрамлении инструментов европейской сборки. А дальше тему подхватит прекрасный и монотонный как лента Мебиуса девичий арабский голос, и нам откроется подлинная тайна Aphelion’a: едва ли не античная в своей простоте гармоничность, умноженная на амбиент с хорошо проработанным битом, с вплетенной яркой ниткой женского вокала, петляющего как река на закате. Это вечернее ощущение настолько располагает к медитации до утра, что когда 50 с хвостиком минут альбома осекаются, чувствуешь неподдельную досаду – будто кто-то неловкий резким движением порвал подаренные такие красивые и славные четки. Такова нехитрая история музыки, написанной не в расчете на новизну и не новизною славу себе стяжавшей. Не на ярмарке, разумеется, а в своем внутреннем подполье. Эй, который тут Шлиман?…
APHELION
I-VI (2001)
– 2001
ALI FARKA TOURE
RADIO MALI (1996)
Иногда хочется все упростить. Докопаться до корней. Припасть ухом к земле. Кто-то из этих мне рассказывал, что первородный блюз – это блатняк черных. Кто-то из них меня уверял, что весь брейкбит – это адаптация музыки пигмеев. На Radio Mali нет ни блюза, ни брейкбита, ни пигмеев – зато всему рассказанному раньше начинаешь верить легко. Ngoni, njarka, sonrai, peul, sare – сами названия инструментов звучат как музыкальное вступление. Песни Ali Farka Toure могут быть ошибочно приняты за музейную этническую архаику – ту, которую: не подвергать прямому воздействию солнечного света, поддерживать постоянную влажность, не делать всего того, о чем вы сейчас подумали, но не стали говорить вслух. Да ничего подобного. Просто Али Фарка Турэ, музыку которого еще называют “западно-африканским ответом американскому блюзу”, честно держится корней. Настолько, что ради них счел неразумным оставить свою ферму даже для записи альбома, удостоившегося Grammy. История выглядит фантастической, но лейбл вынужден был тащить прямо к этим корням в Мали, на ферму в неэлектрифицированной глуши дорогостоящую портативную студию и дизель-генераторы, чтобы она смогла работать. “Я не ожидаю понимания от людей, для которых музыка – лишь развлечение”,- говорит Али белым людям. Правда на фоне напевов под африканский гуркель, мелодичных и прихотливых, и серьезность наша выглядит как-то подозрительно – как то: не отворачиваться от лампы, смотреть прямо, отвечать на вопросы… Уж лучше выучиться к десяти годам на серьезного специалиста по пальмовому вину. И ничего другого не делать – только целыми днями пробовать вино. А воду пить и с телевизором глядеть друг на друга придется перестать: нет на это у серьезного человека времени.
– 2001
KREUZWEG OST
IRON AVANTGARDE (2000)
Саунд-аппликацией сейчас никого не удивишь. Впрочем, дуэт «Кройцвег Ост» вряд ли ставил перед собой такую задачу. На первый расфокусированный взгляд, доморощенный готический проект, уплатив все налоги, с чистой совестью спекулирует на распаханном поле немецкого сумасшествия, языка и музыкальной многослойности. Эти три достойных развесистых дерева вполне могут заслонить то, как на электронных руинах и архетипических веселых нотках второй мировой из индустрального лязга и нойза проявляются крайне затейливые дагерротипы. Трупы в шинелях поднимаются в атаку, замирая на красный свет светофора; жизнерадостные солдаты Франко, пристально всматриваются тебе в лицо, подкручивая ус; геббельсовская радиопропаганда вдруг неожиданно срывается то в ретро-безмятежность, то в до боли знакомые балалаечные трели, чтобы неминуемо вновь вернуться. Музыка здесь творится не только на уровне такта-затакта; в строй друг за другом становятся целые пьесы, весь альбом, где контрапунктом – наложенные друг на друга пикирующий бомбардировщик и вытянутая вверх рука с пивными кружками – ура! – милой фройляйн. Типичный венский черный юмор по поводу человечества, которое ничему не учится и неустанно сует голову в мясорубку пропаганды. Изложенная под аккомпанемент “Катюш” история идеального полицейского государства, на вдохновенные агитки которого в свое время повелся такой же бюргер, как и мы с вами. Этакие получаются современные зацикленные «Времена года»: смерть, поцелуи, смерть, и поневоле затянешь «Очи черные» – как по русскому, да по обычаю. С шампанским, плясками и вкусом опилок во рту.
– 2001
MUSLIMGAUZE
HUSSEIN MAHMOOD JEEB TEHAR GASS (1999)
Не надо оскорблять мир своим пониманием. Разговаривайте с ним на его языке – языке знаков. Фэйс-контрол, дресс-контрол, почерк, взгляд, жест, самое имя твое – все это знаки, понятные окружающим. Звукоинженер из Манчестера Брин Джонс вполне мог бы примкнуть к какому-нибудь ди-джейскому клану или подрядиться на университетские гранты и делать вид, что он большой ученый. Но он выбрал себе другую знаковость: руки по локоть в арабских иероглифах, зеленый цвет ислама, бесконечная восточная медитация пустынных перкуссий. Они – как цепочка следов в пустыне; каждый караван без права на ошибку. Лоу-файные мелодические вставки – как сигнальные миражи на дорожных развязках. Лоция ударных на этом альбоме максимально проста и эффектна. Под первый же трэк, добавив трехгитарного фарисейства, можно было бы вывести на чистую хитовую воду хоть Judas Priest, хоть баптистский грандж. Но значки не пустят – те самые завитушки с полумесяцем, а изгородь из аналоговых искажений отгонит глупые мысли. Берется ковер, персидский, одна штука, определяется свое на нем месторасположение, находится та линия, по которой – идти, повторяя узор. Разве что не достает жестких сбоев ритма, так характерных для Muslimgauze и делающих его музыку похожей на мелодию джихада. Но гостеприимство этого альбома не должно вводить в заблуждение. Это военный бит.
– 2001
MOTHER GONG
THE OWL AND THE TREE (1986)
Еще одна инкарнация “Гонга”, возглавляемая Жилли Смит. У Жилли Смит была страсть. Жилли Смит было хлебом не корми, а дай написать что-нибудь непристойно-порнографическое – уж такая она была! Но не на этом диске – здесь она получает удовлетворение от того, что эротичным голосом называет себя деревом (привет БГ), ветками (привет Курехину), сучками и задоринками. Музыка отмечена “гонговской” парадоксальностью, но несколько другого плана – в отличие от Олленовской горчично-карамельной вязкости, здесь она прозрачная и легкая, как деревья в ноябрьском зоопарке, меж которыми среди открытых клеток бродят слегка недоуменные звери, постепенно начиная размножаться, выбравшись из неволи.
– 2000